Библиотекарь

- Ну что, они все еще там?
— Да тише ты! Да, я вижу троих.
— Думаю, нам лучше вернуться. Нутром чую, за этими патрулями будут еще, а пытаться всей нашей толпой пробираться кустами – не лучшая затея.
— Пожалуй. Хотя решать все равно Пастору, сам понимаешь.


Мужчина, державший в руках покрытый царапинами и сколами, весь перемотанный изолентой бинокль, еще раз окинул взглядом опушку в полукилометре от них и спрятал прибор в сумку. Второй, сидевший рядом и прикрывавший первому спину, поднялся на ноги.

Они аккуратно выбрались из подлеска, стараясь производить поменьше шума и не оставлять лишних следов, и направились обратно к лагерю по тропе, которая только и осталась от заросшей бурьяном некогда проходившей здесь дороги.
— Очень странно, что они забрались так далеко на юг. Либо дела у них идут достаточно неплохо — и они расширяют свои территории, либо кто-то на севере заставил их потесниться. Даже не знаю, что для нас более предпочтительно, — задумчиво произнес обладатель бинокля.

Крот – так его звали – был командиром отряда наемников, зарабатывавшего себе на жизнь тем, что проводил путников через здешние опасные места, помогал местным жителям наводить шороху друг на друга, а также выполнял другую мелкую работу, требовавшую хорошего знания местности и слаженной командной работы. Сейчас за ним, стараясь не отставать, шагал новичок Палтус, вошедший в состав отряда всего несколько месяцев назад. Хотя у Палтуса уже была репутация неплохого бойца, командир старался припрягать того к работе как можно чаще, чтобы быстрее сделать из него полноценного члена своей команды.
— Это что, Болотные? – спросил Палтус.
— Похоже на то, — немного подумав, ответил Крот. – Экипировка вроде их. Хотя я и не видел раньше, чтобы Болотники патрули по периметру пускали, да еще и пешие.
— Может, стремаются чего? – предположил боец.
— Может и так. Раньше вроде как здесь более-менее спокойно было, все уже давно попеределили… Да только мы здесь давненько не бывали, видать, что-то переменилось. Меня больше парит, что же они с юга-то сдвинулись – просто интерес у них там закончился, или жмет кто.
— Найти бы кого из местных, расспросить, — сказал Палтус. – Не хотелось бы, не знавши броду, напролом лезть.
— Да кого ж ты в этой безлюди найдешь-то? – возразил Крот, перепрыгивая поваленное дерево. – Ближайшая Cтанция километрах в восьмидесяти отсюда, здесь только налетчики да типы вроде Пастора и бродят. Придется двигаться аккуратно и кого-то держать все время впереди в разведке.
— Аккуратно – это раза в два медленнее, — заметил его напарник. – Так мы из болот только дней через шесть выйдем. Неприятный сюрприз для пасторова кошелька – если он, конечно, согласится платить.
— Согласится, куда он денется. Я его еще на Станции предупредил, мол, осложнения могут
возникнуть. И что цена по дням идет, он тоже в курсе.
Дальше, до самого лагеря, они шли молча. На стоянке, разместившейся на небольшой округлой поляне посреди леса, их встречали оставшиеся четверо наемников и Пастор, сидевший поодаль от остальных и не то молившийся, не то просто о чем-то размышлявший. Пастором он не представлялся – таким прозвищем его наградили бойцы Крота. Когда четыре дня назад этот человек обратился к Кроту с просьбой провести его к Пустоши, он назвал свое имя, звучавшее длинно и труднопроизносимо, а потому — пропущенное мимо ушей. Как только контракт был заключен, и стало ясно, что теперь они в связке, Пастор стал Пастором – основой для прозвища послужила его принадлежность, как он сам рассказал, к некой религиозной общине. Сейчас Крот, прежде чем делать какие-либо объявления отряду, направился к нему.
— Как прошла ваша вылазка? – спросил Пастор, не отводя взгляда от какой-то видимой только ему точки в воздухе, прежде чем наемник успел что-то сказать.
— Херово, — честно ответил Крот. – Похоже, местные банды налетчиков переместились, и теперь мы не знаем точно, где проходит безопасная дорога, и есть ли она вообще.

- И что же вы намерены делать? Я полагаю, это не станет поводом для приостановки нашего контракта? — речь Пастора отличалась неизменно очень ровной и спокойной интонацией; он почти никогда не выказывал своих чувств, о чем бы ни шел разговор.
— Само собой, нет, — нахмурился боец. Он очень не любил, когда кто-либо позволял себе усомниться в его благонадежности. – Просто путь займет больше времени… и станет гораздо опаснее.
— Я готов к этому, — так же спокойно отозвался Пастор. – Я полагаю, это приведет и к увеличению размера вашего гонорара – что также не является для меня проблемой. Моя задача для меня куда приоритетнее.
Пастор изъяснялся на каком-то очень странном жаргоне, используя совершенно чуждые нормальному человеку фразы и обороты – иногда доходило до того, что Крот с трудом мог понять, о чем Пастор вообще говорит и что значат используемые им слова. Впрочем, спасала изрядная немногословность Пастора.
Уже темнело, и было решено заночевать здесь же, а самую опасную часть их путешествия начать рано утром. Часовые отправились охранять периметр, а посреди стоянки было подготовлено место для костра. Огонь развели только, когда солнце окончательно село, чтобы поднимавшийся над деревьями дым не выдал их присутствия. Совсем обойтись без огня было бы непросто – последние дни погода стояла прохладная, а ночью так и вовсе листву трогала изморозь.
Еще перед началом похода Пастор выдал Кроту щедрый аванс, и команда не поскупилась на провиант. Конечно, наедаться до отвалу в дороге было бы верхом глупости, но спать все отправились с полными желудками и приподнятым настроением. Дежурить решили по трое – двое отправлялись в дозор, один оставался у костра. Первым присматривать за огнем остался Пастор. Он так и сидел, не меняя позы, задумчиво уставившись в точку перед собой, размышляя о чем-то, известном только ему одному, и мало обращая внимание на все происходившее вокруг.
Прошла почти половина первой смены, когда дозорные – Палтус и молодой наемник со странным прозвищем Пирожок — вернулись к костру немного отогреться. Палтус провел у огня всего несколько минут, после чего отправился обратно следить за периметром; Пирожок же попросился посидеть еще немного, и Палтус не стал возражать – вид у парня и правда был промерзший. Впрочем, через несколько минут стало ясно, что у огня его держал отнюдь не только холод – он явно хотел о чем-то поговорить с Пастором и все пытался подобрать слова, чтобы начать.
— Я почему мерзну, — наконец заговорил он, — я раньше пухлым был. Нет, правда. Меня потому и Пирожком кличут, что всех удивляло это – все за крохи день и ночь шкурой рискуют, а я, понимаешь, щеки отъел. А я не отъедал, я не больше других ел. Мне за стаканом один костоправ сказал, что у меня было это, как его… нарушение метаболизма, — с гордостью сообщил Пирожок, и кивнул сам себе. – А вот теперь, похоже, прошло. Хотя, может, дело и в том, что я ходить больше начал. До того, как с Кротом работать, я в укрепленном городке жил – домов сто, и высокий забор по периметру. Почти хаб, — усмехнулся он. – Я тогда ходил мало, все какую-то электронику чинил, кто что приносил сломанное. Магазинчик свой был даже… А теперь на ногах все время. Мерзну, вот.
Пирожок замолчал, надеясь, что его рассказ вызовет у Пастора какую-то реакцию, однако тот не торопился с комментариями, и над костром повисла тишина. Через несколько минут Пирожок понял, что ему придется самому брать быка за рога, и выдал вопрос, который, похоже, мучил его уже давно:
— Вы ученый, да?
— С чего ты взял? – Пастора вопрос, похоже, удивил.
— Ну… — слегка смутился Пирожок. – Вы говорите странно… умно очень. У меня в детстве книжка была – «Физика для детей» называлась, я по ней читать, собственно, и выучился. Тогда еще книжки можно дешево было достать, это сейчас их почти все сожгли. И вот там тоже очень много слов умных было, и про ученых говорилось – что, мол, это они все эти умные вещи и напридумывали. Помню, я еще тогда отцу сказал, что хочу быть ученым, а он мне ответил, что сейчас ученые остались только в хабах, и чтобы я об этом забыл.
— Так ты, получается, грамотен, — снова удивился Пастор.
— Ага. Ну, пишу я плохо, но зато читаю… читал, по крайней мере. Сейчас, говорю, с книгами не очень. Да и не до того как-то. А вообще — это меня отец научил. Это он мне из какой-то вылазки ту книжку про ученых притащил, про алфавит рассказал, как читать объяснил. Славный был мужик мой отец…
— Интересно…. – на секунду Пирожку показалось, что Пастор снова надолго погрузился в свои мысли, однако тот почти сразу вздохнул и заговорил:
— Нет, Пирожок, я не ученый. Твой отец был прав, ученые сейчас и правда остались только в хабах. По крайней мере, в этих краях. Я библиотекарь.
— Библиотекарь? – теперь была очередь Пирожка удивляться незнакомому слову.
— Это значит, что я храню и изучаю книги, — пояснил его собеседник. – Там, откуда я пришел, есть место – замок – где моей общине удалось сохранить очень много очень ценных книг. Это огромная сокровищница самых могущественных человеческих знаний – как показала практика, слишком могущественных, чтобы человечество могло с ними справиться. Эта сокровищница – лишь малая толика еще большей библиотеки, которая была потеряна во время войны, – Библиотеки Ватикана. Некогда это было крупнейшее хранилище информации на этой планете. К счастью, нам удалось спасти и защитить, пожалуй, самую важную ее часть.
Пастор сделал паузу, что-то обдумывая, а затем продолжил:
— На самом деле, я не собирался этого рассказывать. Нам не нужна лишняя реклама по многим, вполне очевидным, причинам. Однако я достаточно удивлен увидеть в этих забытых Богом местах не просто любознательного, но еще и грамотного парня, чтобы сделать для тебя исключение. На самом деле, я удивлен достаточно для того чтобы задуматься – правда, пока только задуматься – о том, чтобы по завершении моей миссии предложить тебе отправиться со мной туда, откуда я пришел.
— Не больно-то честно переманивать моих людей за моей спиной, а, Пастор? – раздался из темноты голос Крота, который, очевидно, какое-то время только притворялся спящим.
— Я лишь пытаюсь предложить парню нечто большее, чем он сможет получить здесь, — спокойно сообщил Пастор.
— А-а, во-от оно что. Объяснил. И ты считаешь, что это железная отмазка, дающая тебе право засирать мозги моим бойцам? – Крот поднялся на ноги и вошел в круг света, отбрасываемый костром. Рука его лежала на кобуре пистолета, так, невзначай…
— Я… — договорить Пастор не успел, так как воздух прямо рядом с ним прошила короткая очередь. Одна из пуль проделала аккуратную дырочку во лбу Пирожка.
— К бою!!! – заорал Крот, падая на землю и выхватывая пистолет. Остальные бойцы, до сих пор спавшие, – Гегемон и Норд – подскочили и потянулись к оружию; Гегемон тут же мешком повалился обратно, прошитый свинцом.
Пастор по-пластунски заполз за бездыханное тело Пирожка и поднял с земли автомат, упавший рядом со своим неудачливым владельцем. Стараясь не сильно высовываться из-за трупа, он принялся сосредоточено, одиночными выстрелами, палить по мелькавшим среди деревьев вспышкам. Крот и Норд вели огонь в паре метров от него, укрывшись за рюкзаками и поленьями.
— Они сейчас начнут нас с боков обходить, если уже не начали, — сказал Норд, меняя обойму. – Странно, что они нас сразу не окружили.
— Наверно, их не так много, — отозвался Крот. – По моим прикидкам человек семь. Да и Палтус еще жив – я слышу выстрелы на четыре часа, и стреляют явно не по нам. По-ходу решили, что лучше с налету ударить по лагерю, чем пытаться снимать часового.

Прямо перед позицией наемников, чуть не долетев до земли, взорвалась граната, обдав осколками их импровизированные укрытия.
— Давайте отползать к Палтусу, — предложил Норд. – Я прикрываю, вы по одному ползком.
Противников этой идеи не нашлось. Пока Крот, шурша одеждой, полз к обрамлявшему поляну кустарнику, Пастор положил автомат на землю и закинул себе на плечи один из рюкзаков, лежавший к нему ближе всего. Затем, хлопнув Норда по плечу, отправился вслед за командиром отряда. Не успел он выбраться из густой растительности у подножия деревьев, как взрыв гранаты и короткий вскрик дали понять, что Норд за ним не последует.
Крот ждал его в пятнадцати метрах от края поляны, присев на корточки и вглядываясь туда, где прежде была стоянка наемников. Тут же, рядом, лежало бездыханное тело Палтуса – подкрепления он не дождался.
Выстрелы стихли; Крот молча махнул рукой Пастору, чтобы тот сел, и приложил палец к губам.
— Похоже, эти суки думают, что всех перебили. Пока это наш козырь, но навряд ли эти ребята расслабятся и сядут гонять чаи, не прочесав хорошенько окрестности. Да и число рюкзаков и трупов не совпадает.
— Предлагаешь уходить? – шепотом поинтересовался Пастор.
— Если только ты не собираешься попытать счастья и изобразить из себя героя, — холодно отозвался Крот. – Их вчетверо больше, и они настороже. Все выгоды нашего положения испарятся, как только мы сделаем первый выстрел. Я бы с радостью спустил шкуру заживо с каждого из этих выродков за своих ребят, но, боюсь, что сейчас наши шансы проветрить собственное мясо несколько выше.
— Тогда идем, — сказал Пастор, аккуратно поправляя рюкзак. Он бросил автомат Пирожка рядом с телом Палтуса, а себе взял его винтовку.
Очень осторожно, стараясь не производить ни малейшего шума, Пастор и Крот направились в темноту, прочь от злополучной поляны, вниз по склону, туда, где, как они знали, текла небольшая речушка.
Когда свет догоравшего костра совсем перестал быть виден, а голоса с поляны —  отдаваться эхом среди деревьев, они бросились бежать, чтобы как можно скорее оставить опасную территорию позади. За речкой они перешли на шаг и направились на юго-запад, не проронив ни слова до самого рассвета. Только когда стало совсем светло, Пастор и Крот решили устроить короткий привал.
Они оказались в редколесье, среди тонких деревьев, росших вокруг разбросанных повсюду валунов. Между камнями журчал тонкий ручеек. Солнце легко пробивалось сквозь редкую листву и заливало своими лучами весь пролесок.
Пастор сел на один из булыжников и принялся изучать содержимое прихваченного им рюкзака.
Крот попытался сесть, но почти сразу вскочил и с воплем, полным ярости, пнул подвернувшийся ему под ногу камень.
— Я понимаю твои чувства, Крот, — свойственным ему ровным голосом сказал Пастор, — но не думаю, что эти места намного безопаснее тех, откуда мы только что бежали. Не стоит так громко кричать.
— Ты ни хера не понимаешь, святоша, — сквозь зубы прошипел Крот. – Эти ребята… Мои бойцы… они были мне как семья! Я с ними через ад прошел и выбрался, а теперь они лежат там, и одному дьяволу известно, что с ними сделают эти уроды! Я не какой-то долбаный желторотик, я знал, что могу потерять кого-то из них, но не всех же сразу! Не всех!
— Однако мы все еще живы, — заметил Пастор. — И нам относительно повезло – я угадал с рюкзаком, здесь еды дня на четыре, и есть немного патронов. С этим мы вполне можем продолжить путь.
— Продолжить путь? Ты в своем уме?! – Крот смотрел на Пастора округлившимися глазами.
— Да, — спокойно ответил Пастор. – У меня есть задача, которую необходимо выполнить, невзирая на форс-мажор любого характера.
— Да ну на хрен. Нас осталось двое, почти без припасов, и я, сука, потерял свой отряд!
— Большую часть пути я проделал вообще один. И я бы не настаивал на том, чтобы ты продолжил сопровождать меня сейчас, но в этих местах без проводника мне будет нелегко, а кроме того, у нас есть договор.
— Договор был с моим отрядом, а сейчас от него ничего не осталось, — Крот прекрасно понимал, что на самом деле это гнилое возражение: договор действительно был, и, несмотря на все произошедшее, он все еще оставался в силе. Но точно так же он понимал, что выполнять его далее означает превратить рутинную миссию в борьбу за выживание.
— От отряда остался ты, — продолжал давить Пастор. – Разговор мог бы быть иным, если бы в живых остался кто-либо другой – Пирожок, или, скажем, Гегемон, — но ты – предводитель отряда, а значит, все договоренности остаются в силе. Кроме того, твоего опыта и знаний достаточно для того, чтобы довести наше дело до конца даже без остального отряда и с ограниченными ресурсами.
— Это чистое самоубийство, — сменил аргументы Крот. – В нашу последнюю вылазку мы видели несколько бойцов из банды Болотных – это налетчики,  здешние старожилы. Но напавшие на нас сволочи, судя по тому, что я успел разглядеть, были явно из других. Думаю, они граничат с Болотными с юга и, по-ходу, достаточно круты, чтобы заставить тех выставлять на своих границах часовых. В общем, какой бы маршрут мы ни выбрали, чтобы попасть к Пустошам, нам нужно будет идти под самым носом у налетчиков – что становится еще веселее, если добавить, что в аккурат где-то здесь проходит их линия фронта.
— Это лишь говорит о том, что нам придется проявить дополнительную осторожность.
— Да какого хрена! – вдруг взорвался Крот. – Что там, в этих Пустошах, такого, что ты готов сложить свою ученую голову, пытаясь туда добраться?!
— Боюсь, эта информация не относится к делу, — холодно ответил Пастор.
— Ну уж нет, — процедил Крот, — еще как относится! Раз уж ты берешь меня за горло самоубийственным контрактом, я хочу знать хотя бы, за что же такое сверхважное я отправлюсь в ад, да еще и вместе с таким занудой, как ты!
— Это не обсуждается, — отрезал Пастор. – Я не стану говорить большего, чем полагается.
— Ну что ж, как говорила моя бабка, налицо очень неловкое положение. Предлагаю тебе решить вопрос полюбовно, — Крот снял с пояса последнюю оставшуюся у него гранату и, не успел Пастор издать и звука, выдернул из нее чеку и крепко зажал в руке. – У нас есть два варианта. Первый: ты продолжаешь держать рот на замке, я отпускаю эту малышку, нас разрывает на куски. Я не остаюсь твоим псом на коротком поводке, ты не выполняешь свою долбаную миссию, моя репутация чиста, как самогон дяди Мо, вся эта чỳдная история тихо зарастает мхом в этом чỳдном лесу. Второй: ты говоришь мне все как на духу, я ставлю чеку на место, помогаю тебе добраться до Пустошей, налетчики сыты, фермеры целы.
Добрую минуту Пастор переводил взгляд с лица Крота на гранату и обратно. По его глазам едва ли кто-либо смог сказать, что происходило у него в голове, но совершенно внезапно он усмехнулся:
— Тебя не иначе как Крысы торговаться учили. Бог с тобой, Крот, твое счастье, что я люблю любопытных.
— Дело не в любопытстве, — скривился Крот, обезвреживая гранату и возвращая ее на место. – Я очень не люблю, когда меня разводят вслепую: держат в темноте и кормят дерьмом. Лучше сдохнуть, чем работать на таких условиях – сколько бы за это ни платили. Так что же это? Личная месть или поиски легендарных схронов?
Пастор на какое-то время задумался. Он сорвал с земли лист лопуха и стер со ствола пятна уже почти засохшей крови Палтуса.
— Ни то, ни другое, — наконец ответил он. – Это лаборатория. Какое-то время назад в распоряжение Братства, к которому я принадлежу, попала информация о некоем довоенном исследовательском комплексе, располагавшемся довольно далеко на востоке от нас. Информации было очень мало, не понятно было даже, что в этом комплексе конкретно изучалось или производилось. Мы перерыли все архивы, бывшие в нашем распоряжении, но выяснить смогли лишь очень немногое.
— Так выходит то, что ты наплел Пирожку ночью, было правдой? – перебил Крот. – Ты и правда из какой-то секты ученых-священников?
— То, что я ему рассказывал, действительно правда. Но это не секта ученых-священников. Наше Братство охраняет и оберегает знания, которые, попади они сейчас в людские руки, будут либо уничтожены, либо использованы во зло человечеству. Одновременно мы служим Господу – наше Братство сумело органично объединить знание и веру в некое гармоничное завершенное целое, не противоречащее ни здравому смыслу, ни человеческой природе. Очень прискорбно, что этого удалось достичь только сейчас, но, как говорят, лучше поздно, чем никогда.
— И все-таки, что в этом секретном комплексе? Ядерное оружие?
— Нет, — помотал головой Пастор. – Это точно не оружие массового поражения. Мы полагаем, что это что-то, связанное с исследованием возможностей управления живой материей. В документах, которые мы изучали, упоминались биотранзисторы, электронные стимуляторы цитогенеза, еще какие-то похожие вещи. Похоже на какое-то новое поколение электроники с использованием биологии или вроде того. Но главное даже не в этом – сами по себе такие исследования не были чем-то из ряда вот выходящими. Главное — то, что эта лаборатория охранялась так тщательно, как не охранялись даже склады химического оружия: там кишмя кишели военные, и туда уходило огромное количество ресурсов – электричества, воды, химикатов… Все говорило о том, что в лаборатории велась какая-то бурная и важная деятельность – и моя задача узнать, какая.
— Ты думаешь, там еще что-то осталось? – с сомнением спросил Крот.
— Скорее всего. Эта лаборатория находилась в бункере вдали от зон основных боевых действий, глубоко под землей, там было установлено огромное количество разнообразных охранных систем. Думаю, она пережила войну и находится в отличном состоянии.
— Хм… — почесал подбородок Крот. – Вообще, звучит прикольно. Что ж, уговор есть уговор. Попробуем туда добраться. Не только до Пустоши, но и дальше – до конца. Глядишь, если там есть что полезное, и мне чего перепадет, — усмехнулся он.
— Едва ли это будет возможно, — мрачно ответил Пастор. – Если там действительно что-то еще есть, скорее всего, это очень опасно. И почти наверняка, в таком случае, это придется уничтожить.
— Жаль, — вздохнул наемник. – Ну да ладно, это уже дело десятое. Сейчас перед нами другие проблемы – мы оба устали, у тебя была ночь без сна, да и я и трех часов не ухватил. Все бы ничего, но нам предстоят настоящие танцы на минном поле. И лучше делать это на свежую голову. Здесь, на открытом месте, мы, как комар на лысине, так что отдыха не предвидится, но вот еще дальше к югу отсюда есть хвойняк – там мы сможем забраться под какую-нибудь елку, или, может, повезет найти пещеру. Дождемся ночи — и тогда уже выдвинемся.

Пастор коротко кивнул, и они уже поднялись, чтобы продолжить путь, но тут Крот снова обратился к своему спутнику:
— Слушай, Пастор, а можно еще вопрос?
— Ну попробуй.
— Ты ведь, выходит, это, долбаный святоша, духовное, блин, лицо… но при этом винтовка как будто тебя не пугает, ты, смотрю, с ней, как с родной.
— Ну, как я уже говорил, мой Орден – это не старая католическая церковь. Мы верим, что молитва защищает душу… однако для бренного тела огнестрельное оружие подходит лучше, — с улыбкой ответил Пастор. – Бог любит тех, кто в состоянии сам позаботиться о себе.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


+ 4 = восемь

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>